Золото в России растёт на 4% в год, но инвестора пугает скидка 30%: почему рынок упирается в продажу

Российский рынок золота оказался в парадоксальной ситуации: добыча растёт, у населения накоплены огромные запасы изделий из драгоценных металлов, а интерес к вторичному рынку заметно усилился. При этом потенциального инвестора может остановить один вопрос — как он будет продавать золото, когда понадобятся деньги. На дискуссии «Золото как драйвер инвестиций. Новые возможности и вызовы на российском рынке» участники ПЛАС-Форума обсудили, что мешает рынку развиваться дальше и почему скидка в 30% стала болезненной темой.

Сергей Кашуба, председатель Союза золотопромышленников России, оценил ситуацию с добычей достаточно уверенно. В 2025 году российские компании увеличили добычу золота на 4%. В отрасли работали 664 компании, но при этом 43 крупнейшие структуры обеспечивали 41% всей добычи.

Основной прирост, по словам эксперта, дают рудные месторождения. Это означает, что рост связан не только с отдельными удачными проектами или изменением конъюнктуры, а с наращиванием добычи из уже разрабатываемой ресурсной базы. За 15 лет объём добычи вырос на 88% — показатель, который заметно превышает внутренний спрос.

С точки зрения производства у России есть запас прочности: металл добывается, а компании продолжают увеличивать объёмы. Но для самого рынка этого недостаточно. Золото должно проходить полный путь — от добычи и выпуска инвестиционных продуктов до покупки частным лицом и понятной обратной продажи. Если последний этап работает плохо, рост добычи сам по себе не гарантирует роста розничных вложений.

Евгений Городилов, генеральный директор «Голдекс Ритейл», сообщил, что у населения России сегодня находится примерно 1 тыс. тонн изделий из драгоценных металлов. Это не запас в одном хранилище и не готовый инвестиционный портфель, а множество украшений и других изделий, которые находятся у частных владельцев.

Для рынка такой объём означает большой потенциальный ресурс вторичного оборота. Человек может владеть золотым изделием годами, а затем решить его продать, обменять или направить полученные деньги в другой актив. Если такие операции проходят прозрачно и с понятной оценкой, золото начинает работать внутри экономики, а не лежит без движения.

По словам Городилова, за последнее время поток клиентов, обращающихся в компанию, утроился. Это показывает, что интерес к продаже и оценке золота уже существует. Однако сам по себе рост обращений ещё не решает главный вопрос: на каких условиях владелец сможет расстаться с металлом и сколько денег получит на руки.

На мой взгляд, именно вторичный рынок может стать проверкой зрелости всей системы. Купить золото человеку предлагают банки, сервисы и другие участники рынка, но доверие формируется в тот момент, когда владелец видит прозрачную цену выкупа. Если между ценой покупки и возможной продажей появляется слишком большая разница, обещание «защитного» актива теряет убедительность.

Станислав Короп, заместитель генерального директора «Росвекселя», назвал развитие внутреннего спроса одной из важнейших задач. По его словам, люди начали верить в золото как в инвестиционный актив. Но рынок при этом исключительно чувствителен к регулированию, а перспектива продать ранее приобретённое золото с 30%-ным дисконтом отпугивает потенциальных инвесторов.

Речь идёт именно о перспективе продажи с такой потерей, а не о том, что каждый владелец золота обязательно потеряет 30%. Но для человека, который только выбирает инструмент, уже сама возможность подобного дисконта становится серьёзным барьером. При вложении в физический металл он хочет получить осязаемый актив, а не столкнуться с ситуацией, когда при выходе значительная часть первоначальной стоимости исчезает из-за условий рынка.

Здесь особенно заметна разница между двумя группами покупателей. Татьяна Берман, управляющий директор и владелец продукта «Драгоценные металлы» розничного бизнеса Газпромбанка, отметила, что владельцы металлических счетов и покупатели банковских слитков — не одно и то же. Покупатели слитков в большинстве случаев не доверяют банковской системе и выбирают «нечто осязаемое».

Для такого клиента физическое золото является ответом на недоверие к сложным финансовым продуктам. Если же после покупки он обнаруживает, что продать актив можно только с существенной потерей, возникает противоречие: материальная форма есть, а понятной ликвидности нет. На мой взгляд, именно поэтому вопрос обратного выкупа сегодня важнее красивой упаковки новых инвестиционных сервисов.

Участники дискуссии отдельно говорили о цифровых финансовых активах на драгоценные металлы, гибридных цифровых правах, токенах и ETF. Эти инструменты должны расширить доступ частных инвесторов к золоту и дать возможность выбирать между физическим металлом и цифровой формой владения.

Антон Зорюков, руководитель сектора по развитию цифровых финансовых активов Гознака, рассказал, что организация уже работает на рынке драгоценных металлов для физических лиц. В 2023 году было выпущено мобильное приложение «Гознак. Инвестиции», предназначенное для покупки мерных слитков от 5 граммов и других продуктов. В 2024 году Гознак запустил услугу ответственного хранения золота.

Получается, инфраструктура постепенно расширяется: человек может купить небольшой мерный слиток, воспользоваться цифровым сервисом и передать металл на хранение. Но цифровизация не отменяет вопроса выхода. Даже удобное приложение не заменит понятного ответа о том, кто купит актив обратно, по какой логике сформируется цена и какие расходы возникнут у владельца.

Роман Хорин, руководитель направления финтех-компании Uniteller, среди условий для привлечения розничных инвесторов назвал защиту прав, возможность выйти из инвестиционного продукта, снижение стоимости обслуживания, предсказуемое регулирование и налогообложение. Кроме того, продукт должен решать полезный повседневный сценарий, а не быть лишь технологичной оболочкой вокруг золота.

На дискуссии прозвучала мысль о необходимости активнее развивать инструменты для банков и финтех-компаний. Участники обсуждали меры, которые могли бы стимулировать выпуск цифровых золотых продуктов, а также регуляторные и рыночные условия для цифровизации активов.

Но последовательность здесь, похоже, должна быть обратной ожидаемой. Сначала частному инвестору нужно показать понятные правила владения и продажи, а уже затем предлагать ему токены, цифровые права или другие формы. Защита инвестора, возможность выйти из продукта и предсказуемость регулирования должны быть заложены в основу, иначе новые решения останутся интересными преимущественно для профессиональных участников.

Мария Егорова, советник президента компании «Селигдар», отметила, что её структура активно развивает присутствие на внутреннем рынке золота. По её мнению, сегодня инвестор защищён законодательством лучше, чем когда-либо ранее. Это создаёт базу для дальнейшего роста, однако восприятие рынка зависит не только от норм закона, но и от того, насколько понятными они выглядят для обычного покупателя.

В итоге российский рынок золота имеет сразу несколько сильных сторон: рост добычи, крупный объём изделий у населения, увеличение потока клиентов вторичного рынка и появление цифровых сервисов. Главная слабость находится в точке выхода. Пока инвестор опасается, что при продаже столкнётся с дисконтом до 30%, разговор о массовом росте вложений будет постоянно упираться в недоверие.

Российское золото может стать заметным инвестиционным активом для частных лиц, но одного предложения купить металл недостаточно. Нужна работающая цепочка, в которой человек понимает, что именно он приобрёл, сколько стоит обслуживание, как защищены его права и каким образом он сможет продать актив. На мой взгляд, именно прозрачность обратной сделки определит, превратится ли интерес к золоту в устойчивый внутренний спрос.

Как вы считаете, что сильнее всего мешает частным инвесторам покупать золото сегодня — дисконт при продаже, регулирование, стоимость обслуживания или недоверие к цифровым продуктам?